I
Затаил дыханье ветер в поле.
(Фавар)
Почувствуй упоенье,
Любовное томленье,
Дуновенье ветерка,
Его дыханье в кронах,
Седые ветви тронув,
Шепот каждого листка.
Их говор едва слышен.
Так взволнованно дышат
И стонут травы полей…
Ты сказал бы, на море,
В волнах, в тихом прибое
Глухой перекат камней.
Ведь это душа плачет,
Но что же это значит?
Так и наша душа,
Моя и твоя, скажи так,
Смиренных слов избыток
В молитве прольет она…
II
Я распознаю в общем хоре
След голосов другого века,
В блеске музыки неприметна
Любовь в предрассветную пору!
Ведь сердце и душа поэта
В нечто типа бинокля слились,
Чтоб в несчастный день появилась,
Увы, всего лишь ариетта!
И как тут не умереть после
В одиночестве, от удара,
Мечась между новым и старым.
Умереть, но любовь не бросить!
III
Над городом дождь.
(Артюр Рембо)
Мое сердце плачет,
Как над городом дождь.
Что же оно прячет?
Зачем горько плачет?
О, мягкий шум дождя
По земле, по крышам,
Мне сердце бороздя…
Эта песня дождя!
Какая причина,
Чтоб рыдала душа?
Измена? Кручина?
Должна быть причина.
Хуже всего не знать,
Отчего так больно,
Бесконечно рыдать,
Сердце хотело б знать!
IV
Понимаешь, нужно прощать друг другу.
Другие способы для счастья есть ли?
А если часом совсем будет туго,
По крайней мере, мы поплачем вместе.
Родственные души, мы примешаем
К сумбурным клятвам детскую отраду,
Изгнанники, в чужих краях шагая.
Нас не увидят, если нам не рады.
Мы будем как дети, будем как девы,
Не влюбляться, но искать утешений,
Таиться от глаз и даже не ведать,
Что нам уже прощены прегрешенья.
V
Легки, назойливы звуки клавесина.
(Петрюс Борель)
В розовом сумраке — пианино,
Ноты — как поцелуи тонких рук.
И вот прелестный мотив старинный
То, как птица, вспорхнет, чтоб сделать круг,
То на середине прервется вдруг
И стремится вперед с новой силой.
Рефрен баюкает мою беду.
Что это за колыбель такая?
В нем утешителя себе найду,
Он выдаст пируэтов череду,
И, в щелочку окна утекая,
Легко растает в маленьком саду.
VI
Это пес Жана Нивеля,
Он среди бела дня сожрал
Котика матушки Мишель, а
Франсуа Ле Ба-Блё взоржал.
Луна висит, поелику
Одолжила свет поэту,
Медоро и Анжелика
Отсвечивают при этом.
А вот, представьте, Ля Раме,
Верный защитник короны,
Из-под его одежд вовне
Стремится сердце упорно!
Ибо булочница, мадам,
А муж — Люстюкрю, тот самый,
Да не судите по рогам…
Деточки, Господь с вами!
Украшен оборками борт,
Знать цену ему не вредно.
Как это неприлично, черт!
Сиденье сдает в аренду.
Будь ты скряга или стоик,
Но у горбатого босса
Золота больше, чем стоят
Все бумаги месье Лосса!
Так, стоп, стоп, шкодливый дружок,
Настоятель-коротышка,
Твой рифмованный кое-как
Прогон — это уже слишком!
Смотри-ка, уже стемнело…
И кто же, не жалея жвал,
Тарахтит тем не менее?
Франсуа Ле Ба-Блё взоржал.
VII
О, как понять эти чувства?
Из-за женщины мне грустно.
Я безутешен, ну и пусть,
Сердце меня позвало в путь,
И в душе, и в сердце пусто
Без женщины, как же грустно.
Я безутешен, ну и пусть,
Сердце меня позвало в путь.
И сердце, сердце тревожно
Говорит душе: «Возможно,
Возможно, если в двух словах,
Все дело в том, что мы в бегах».
А душа тогда: «Послушай,
Это такая ловушка,
Как ни назови, толку чуть,
Дело в том, что нам нужен путь».
VIII
Поля унылы,
Бело повсюду,
И снег как будто
Песок в пустыне.
Купорос неба,
Самую малость,
В нем, было дело,
Луна скончалась.
Тайной поманят
Серые кроны,
Стары, огромны,
Плывут в тумане.
Купорос неба,
Самую малость,
В нем, было дело,
Луна скончалась.
Злая ворона,
Тощие волки,
Зубы на полку,
Во поле стонут,
Поля унылы,
Бело повсюду,
И снег как будто
Песок в пустыне.
IX
Соловей, который смотрит на свое отраженье в реке с высоты ветки, думает, что упал в реку. Он на вершине дуба, и все же он боится утонуть.
(Сирано де Бержерак)
Река, под пологом тумана редеют
В отраженье деревья,
А над ними среди веток настоящих
Плачь горлиц леденящий.
Так же как этот пейзаж, ты бледен, странник.
Чем же он тебя ранит?
О том горький плачь в листве, что снизу омут
И в нем надежды тонут.
Перевод с французского: Илья Блажнов
Добавить комментарий